Не гармонией единой...

«Профессия музыканта симфонического оркестра могла бы исчезнуть в России   навсегда», - считает дирижер Марк Горенштейн

Этим летом исполнился ровно год, как Марк Горенштейн руководит Государственным академическим симфоническим оркестром. За почти 70 лет его существования менялись художественные руководители и главные дирижеры, менялись оркестранты и, наконец, менялись времена. Особенно бурные и во многом болезненные изменения произошли в оркестре, как и во всей нашей музыкальной культуре, за последние 10-15 лет... Мягко говоря, плохое финансирование оркестра, скандал вокруг ухода Светланова, - удалось ли легендарному коллективу и его теперешнему руководителю преодолеть последствия этого тяжелого и смутного времени?

- Марк Борисович, как начиналась история Государственного академического симфонического оркестра?

- Оркестр существует с 1936 года. Его основателем и первым дирижером тогда стал Александр Гаук. Затем, во время Великой Отечественной войны, художественный руководитель - Натан Рахлин. Его сменил Константин Иванов, а потом коллективом долгие годы руководил Евгений Светланов. После его ухода ГАСО перешел на два сезона к Василию Синайскому. А я возглавляю оркестр с 2002 года.

- Недавно Ваш оркестр, наряду с другими известнейшими коллективами, получил грант от российского правительства. Как это отразилось на оркестровой жизни?

- Грант - это повышение зарплаты всем музыкантам оркестра. И слава Богу, что это у нас наконец-то произошло! Грант коллективы получили по совокупности своих заслуг перед российской культурой. Здесь ничего нового никто не придумал. В советское время, по-моему, это было в 1949 году, музыканты Государственного академического симфонического оркестра, Большого симфонического оркестра, а также оркестра Ленинградской филармонии тоже имели так называемый грант, то есть зарплату в три раза больше, чем в других коллективах. И ничего удивительного в этом не было! Тогда их тоже наградили за то, что они привнесли в культуру. Но очень важно, что именно сейчас Владимир Путин обратил внимание на симфонические оркестры! Если бы подождали еще годика 3-4, то о профессии оркестрового музыканта всем надо было бы забыть и никогда о ней не вспоминать и не мечтать. Эта элитарная профессия вообще могла бы исчезнуть в России навсегда.

- У Венского, например, симфонического оркестра годовой бюджет - 12 миллионов шиллингов. А какие гонорары в Госоркестре?

- Нашему рядовому зрителю непонятно, что такое 12 миллионов шиллингов. Пусть это будет и два миллиона долларов, 1 миллион дойчмарок... Какая нам разница? Не надо сравнивать бюджеты российских оркестров с бюджетами западных, это было бы неправильно. Это просто несопоставимо. Бюджет зависит от экономического положения и уровня жизни в стране. А то, что в России гранты получили хотя бы даже только элитные коллективы, - это уже огромный шаг вперед. Кстати сказать, музыканты симфонического оркестра Берлинской филармонии, который считается одним из элитных оркестров Германии, 2-3 года тому назад (до того, как ввели евро) имели оклады по 10-15 тысяч марок в месяц, а это 5-8 тысяч долларов. Даже для западного оркестранта это вполне приличная зарплата. А если учесть еще и тот факт, что к основной зарплате музыканты регулярно получают надбавки, то сами понимаете, что это значит. Кстати, в Германии среднемесячная зарплата жителя страны была тогда около трех тысяч марок.

- Какие в итоге сейчас у оркестра проблемы?

- Сложности в нашем оркестре начались еще в конце 90-х годов. И не только потому, что Евгений Светланов все меньше и меньше работал с коллективом, и не потому, что в оркестр не вливались новые кадры и музыкантам стали меньше платить. Проблемы возникли после того, как вся наша страна стала другой. Помните, как ежедневно курс рубля прыгал на 100 процентов то вверх, то вниз? Вот тогда-то музыкантов оркестра и уравняли со всеми, и они стали получать такие же зарплаты, как и все, на общих основаниях. В конце 90-х менеджмента в оркестре фактически не было, а его художественное руководство и администрация не делали никаких выводов. В результате этого уникальный коллектив, чувствовавший себя в советское время в привилегированном положении, начал возмущаться, разбредаться и фактически распадаться. Выдающиеся музыканты, вместо того чтобы заниматься на музыкальных инструментах, работали таксистами. На своих древних, разбитых машинах они занимались извозом по Москве... Некоторые оркестранты постоянно искали работу по совместительству! Причем в самых разных структурах. На мой взгляд, это в принципе неправильно! Человек, который работает в симфоническом оркестре такого уровня, должен заниматься только музыкой. Когда я встал за дирижерский пульт, в оркестре было 22 вакантных места и практически отсутствовали достаточно квалифицированные музыканты. Многие из оркестрантов ушли сразу, когда почувствовали, что со мной не сработаются, и что я ко всем ним предъявляю очень высокие требования. В течение же этого года оркестр обновился на 50 процентов. Но сюда просто так никто не попадает. Мы проводим прослушивание, то есть специальный отборочный конкурс. И все те музыканты, которых мы слушали в течение года и потом брали в оркестр (и я в этом абсолютно уверен), профессионально гораздо сильнее всех тех, кто из оркестра ушел.

- В свое время о репетициях знаменитейшего Евгения Мравинского ходили легенды... А как к репетициям относитесь Вы?

- С большим удовольствием! Но знаете, все зависит от того, какие задачи ставит перед собой тот, кто выходит на сцену, к публике. Солисту, например, репетировать на сцене нужно мало - он учит сочинение дома столько, сколько ему требуется. Каждому в меру своего таланта нужно разное время для репетиций. В конце концов, это зависит и от квалификации музыканта, от его умения, трудолюбия, памяти и многих других факторов. А что касается оркестра и дирижера, то без репетиций они ничего не сыграют. Если оркестр - это стабильный коллектив, в который не приходит в сезоне по 50 новых музыкантов, а только по двое, то он, конечно, может позволить себе репетировать меньше. Бывает, что перед концертом хватает и двух и трех репетиций. Если, например, оркестр должен играть Девятую симфонию Малера, которая длится 90 минут, то независимо от того, давно мы играем это сочинение или недавно, оркестру назначают, как правило, только три репетиции, одна из которых генеральная. На Западе это - обычная практика. Но учитываются две важные детали: дирижер должен быть опытный, а оркестр - высококлассный. Так вот, Евгений Мравинский после концерта, на котором, к примеру, лишь вчера исполнялась Пятая симфония Чайковского, мог через две недели снова объявить 11 репетиций этой же симфонии. Потому что через месяц оркестр снова должен был ее исполнять. Думаете, для чего он это делал? Да потому, что предела совершенству не существует. Оркестр должен оттачивать свое мастерство во время репетиций и должен иметь «синдром сцены» - уверенность в том, что на сцене не растеряется приобретенное на репетиции.

- Что для Вас дирижерский подиум? Как складываются отношения с оркестрантами?

- Подиум - это святое место, на котором ты каждый день сдаешь экзамен и где никогда не имеешь права расслабляться.

- Некоторые критики называют Вас дирижером-диктатором. Это действительно так? Шутить с Вами опасно?

- Не знаю, не знаю... Думаю, что со мной оркестрантам все-таки легко, потому что я сам довольно долго работал в группе первых скрипок в этом же оркестре. Жизнь музыкантов я знаю очень хорошо, даже больше, чем мне этого хотелось бы... Часто бывает так, что кто-то из них только повернет голову, а я уже знаю, что он хочет мне сказать. Все оркестровые шутки я давно проходил, и, поверьте, ничего нового музыканты еще не придумали.

- Когда мы услышим Ваш оркестр в новом музыкальном сезоне?

- В сентябре 2003 года мы поедем на праздник Дней культуры России на Украине. Потом 3 октября в рамках нашего абонемента в Большом зале Московской консерватории пройдет концерт памяти Евгения Светланова. Прозвучит Девятая симфония Малера. Дирижировать будет ваш покорный слуга.

Беседовала Алла БЛАГОВЕЩЕНСКАЯ

Из досье «СМЫСЛА»

Горенштейн Марк Борисович, народный артист России, скрипач, дирижер. Родился в Одессе в 1946 году. Игре на скрипке учился в Кишиневской государственной консерватории, а дирижированию - в Государственной консерватории Новосибирска.

После переезда в Москву работал в оркестре Большого театра, потом - в Государственном академическом симфоническом оркестре под управлением Евгения Светланова. С 1985 года дирижер возглавлял Будапештский симфонический оркестр, а с 1989 года - симфонический оркестр южнокорейского города Пусана. В 1992 году Марк Горенштейн вернулся в Россию и создал оркестр «Молодая Россия». А 1 июля 2002 года приказом Михаила Швыдкого он назначен художественным руководителем и главным дирижером Государственного академического симфонического оркестра.