Этот предновогодний концерт по праву может считаться одним из самых блистательных выступлений коллектива в этом сезоне. В программу первого отделения был приглашен молодой пианист Александр Гаврилюк, который продемонстрировал в Третьем концерте С. С. Прокофьева гибкость и владение звуком, интересные интерпретаторские находки и редкое умение слушать и слышать оркестр, так недостающее многим солистам. Дуэт пианиста и оркестра вышел едва ли не идеальным - и это был именно дуэт, поскольку партия оркестра велась дирижером как параллельно развивающаяся смысловая структура, что создавало ощущение удивительного единства музыкальной ткани солиста и оркестра.

Десятая симфония Шостаковича - одно из самых глубоких и многогранных произведений композитора, и исполнение Марка Горенштейна словно раздвинуло эти грани еще на несколько измерений. Обнажился колоссальный контраст между первой и второй половинами симфонии.

Постепенный и неумолимый ход первой части от затаенного напряжения, нагнетаемого богатым звуком струнных, проходил через многочисленные переосмысления, драматические и «тихие» кульминации - и привел к яростному, неистовому, сметающему все на своем пути Скерцо. Инструментальное торжество здесь развернулось в полную силу.

Артисты групп деревянных и медных духовых проявили себя подлинными виртуозами и мастерами своего дела, поддерживаемые богатым и разнообразным звуком струнных, а ударные не только создавали логическую ритмическую канву, но (в случае литавр) еще умудрялись «пропеть» свои глубокие удары. Медленно кружащийся, как во сне, словно в бесконечных поисках спасительного пристанища, приглушенный лейтмотив Аллегретто окрашивался всеми возможными красками, прячась меж сухих реплик струнных, изысканных соло деревянных духовых и ярких эпизодов тутти.

После шквалов музыкальной материи в первых двух частях Маэстро Горенштейн заставил Аллегретто быть философским центром симфонии, предлагающим задуматься о том, что произошло.

Солирующая валторна богатством тембра и светлым звучанием подготовила естественный переход к Финалу, безудержное движение и парадоксальная радость которого, пожалуй, впервые прозвучали как неожиданное, но настоящее очищение - очищение светом и блеском Музыки.

А на бис, после долгих оваций, прозвучал хрустальный «Вальс-скерцо» из Первой балетной сюиты Шостаковича - как прощальный и вместе с тем сказочный привет уходящему году.

Источник