К ИТОГАМ

ГАСО СОСТОЯЛСЯ? – ДА, БЕЗУСЛОВНО

Я, россиянин, несколько лет работаю за рубежом и имею прямое отношение к гастролям отечественных коллективов. В середине 90-х годов во многих странах зазвучало имя «Молодой России» (правда, это типично русское название нового оркестра в зарубежных афишах не употреблялось). Помню концерты в Германии, Австрии, Англии – аншлаги, восторженные рецензии в адрес коллектива и его главного дирижера – Марка Горенштейна.

2003 год – юбилейный для оркестра: 10-летие. И вдруг… весть о назначении г-на Горенштейна художественным руководителем «бесхозного» Государственного академического симфонического оркестра России. За рубежом недоумевали по поводу странной, оказавшейся непредсказуемой судьбы «Молодой России»: ее не расформировали, но она исчезла, словно растаяла в дымке будущего. Новое назначение, уход большинства самых сильных оркестрантов в ГАСО… Из прессы было известно и о конфликте бывшего ГАСО с его тогдашним руководителем Евгением Светлановым, - конфликт, который, безусловно, сыграл свою роковую роль в преждевременном уходе Светланова из жизни и предсказал, в сущности, неминуемую гибель коллектива. Было ясно, что г-н Горенштейн взял на себя непосильную ношу: возродить этот коллектив из руин. Но – взял…

И сейчас, по окончании первого сезона, можно и нужно было бы подвести итог, пусть краткий, информативный, но фиксирующий проделанную работу. Однако ничего подобного в журналах и газетах мне обнаружить не удалось. Поистине, Родина моя способна только удивлять своим нежеланием следовать общепризнанным  канонам цивилизованных стран, в которых не отметить такого явления, как рождение нового, практически, коллектива в статусе главного симфонического оркестра страны – невозможно по определению! (Замечу, кстати, что ни в одной столице мира невозможно и сосуществование такого количества симфонических коллективов, как в Москве, живущих за счет государственных средств, - более 20! А еще говорят, что Россия – бедная страна, но это к слову…)

Приехал я в Москву в середине сезона и первые концерты нового ГАСО, естественно, пропустил. Друзья показали мне две-три рецензии на концерт-открытие (памяти Е.Ф. Светланова). И только в одной, опубликованной в Российской музыкальной газете, прочитал я нечто вполне вразумительное по поводу трактовки Второй симфонии Скрябина. Оценка совпадала с реакцией зарубежного слушателя на исполнение этого сочинения «Молодой Россией»: у Горенштейна в Скрябине ощущалось нечто надчеловеческое, космогоническое, мистическое даже (это ощущение подтвердилось на концерте в Доме музыки – мне удалось побывать там, когда ГАСО повторял Вторую Скрябина). Поэтому я и решил обратиться в эту, очевидно, единственную в России профессиональную музыкальную газету…

Знаю, что вскоре вслед за Скрябиным ГАСО с М. Горенштейном дали программу, в которой звучали произведения из репертуара «Молодой России» - «Франческа да Римини» и «Ромео и Джульетта» Чайковского. Удалось послушать TV-записи этих произведений. Впечатление сложилось двойственное: оркестр уже играет. И играет хорошо, но дирижер и коллектив еще не достигли того духовного единения, которое было столь очевидным в концертах «Молодой России». Впрочем, этому можно найти простое объяснение: оркестр, хоть и состоящий в большинстве своем из единомышленников дирижера, все равно для него как единый организм, – новый. А чтобы единение оркестра и дирижера стало абсолютно естественным, нужно время, терпение. И мы ждали. За период ожидания прошли концерты ГАСО с Саулюсом Сонденцкисом и Дмитрием Ситковецким. На первом я не был. Но Саулюс, с которым мы хорошо знакомы по его зарубежным гастролям, с восторгом и нескрываемым удивлением говорил о качестве оркестровой игры ГАСО и о том, что хотел бы общаться с этим коллективом в дальнейшем.

На концерте ГАСО с Д. Ситковецким мне быть посчастливилось. Именно посчастливилось, потому что Третья симфония Рахманинова – центральная часть программы, редко, увы, радующая нас в концертах за рубежом, - прозвучала так трогательно, так по-рахманиновски ностальгически, и так стройно с точки зрения формы сочинения и оркестровой технологии, что я просто диву давался: за столь короткий срок общения нового коллектива и его главного дирижера соединить все параметры оркестровых навыков и внушить музыкантам главное – идею, смысл, эмоциональный настрой – это дорогого стоит!

Концепцию художественного руководителя органично воспринял приглашенный дирижер. Д. Ситковецкого у нас за рубежом любят и ценят и как представителя потомственной музыкальной династии, и как абсолютно самодостаточного артиста, не сменившего смычок скрипача на палочку дирижера, но в обеих ипостасях чувствующего себя как в своей стихии. Благороден. Интеллигентен. И, как говорят, дружит с М. Горенштейном. Похоже, человеческая дружба может давать щедрые творческие результаты.

И, наконец, – истинные плоды, радость приносящие: симфония Франка, Четвертая Брамса и Рахманинов. Правда, перед этим была еще Третья симфония Бетховена, сыгранная М. Горенштейном в романтическом, предвосхищающем будущее, быть может, даже в малеровском духе, с впечатляющими лирическими эпизодами, в которых оркестр и дирижер уже не ощущали между собой духовной преграды, но естественно шли навстречу друг другу. Франк и Брамс поразили меня опять-таки романтическим, порывистым и устремленным куда-то вверх – в будущее музыки? – духом. В странах Европы, в Америке эти почти культовые произведения принято исполнять и проще, и строже… Но такова уж природа Марка Горенштейна – музыканта с обостренным чувством красоты в искусстве и… типичного выразителя российской ментальности, в которой немерено печали, душевной боли, мечты о том, что, быть может, не сбудется никогда… Мне показали как-то одну любопытную статью, которая вроде бы была посвящена пианисту Д. Мацуеву, но на самом-то деле речь в ней шла о романтизме как направлении, которое себя изжило. Позволю себе высказать прямо противоположное мнение: романтизм не может изжить себя, ибо это не направление – но состояние души. И потому он – вне времени. В этом, быть может, драматизм судьбы Марка Горенштейна: романтик, живущий в сегодняшнем мире, который провозглашает прагматизм, как главный двигатель цивилизации. Цивилизации – но не духа. Эти понятия никогда не совпадали.

Мне абсолютно ясны и импонируют творческие намерения Горенштейна. Меня не смущают отдельные неудачи – это нормально в период становления – у меня вызывают уважение его терпение, мужество – в Москве, которая, как я понял, не принимает его ни в лице многих ведущих музыкантов, ни в лице прессы. Чего стоит подборка статей-отзывов на концерт ГАСО с Кетлин Бэттл, известной во всем мире не только своим скандальным характером, но и полной музыкальной непредсказуемостью, недисциплинированностью даже, связанной, увы, с заметными профессиональными потерями. И можно только удивляться терпению г-на Горенштейна в этой ситуации, которая, тем не менее, стала поводом для того, чтобы критика злобно обрушилась на него, использовав «благодарный» повод. И если это – критика, значит, в России ее нет вообще. 8 или 10 статей, написанных в развязном, антилитературном стиле. И – будто одной рукой: клиширующих «мысль» заказчика? Пренебрегающих контекстом – культурным, историческим, событийным. Авторы этих статей не умеют и не хотят ценить собственное, отечественное – но с восторгом «заглатывают» все, что приходит из-за рубежа. Ситуация не новая – так было с В. Ашкенази в период его отъезда из России. Нынче считается хорошим тоном «отмахнуть» В. Спивакова, Н. Петрова и иже с ними…

Однако вернусь к последним концертам первого сезона нового ГАСО. Как тщательно и любовно проработаны все детали! Как четко артикулирует оркестр! Как выразительны голоса солистов! И каких солистов! Чего стоит «золотой» голос главного валторниста оркестра – Л. Вознесенского. Мы помним его звук по записям на дисках, которых сегодня в Европе не достать. Меня буквально поразил концертмейстер оркестра – С. Гиршенко: не просто первоклассный солист, но настоящий лидер и со-дирижер! Такого я, пожалуй, не слышал ни в одном оркестре Европы. Он, по слухам, имел выбор между ГАСО и оркестром Темирканова. И выбрал. Тоже примечательный факт…

Пожалуй, несколько странным показалось мне сочетание в одной программе Четвертой Брамса и Рахманинова («Утес» и «Рапсодия на тему Паганини»: солировала обладательница Первой премии последнего конкурса Чайковского Аяко Уэхара). Но… победителей не судят. А молодая японка - замечательна в своей неподдельной искренности, в том, сколь своеобразно осмысливает она этот трагический опус, легко и ненавязчиво являя нам совершенство пианизма. Знаю, что по поводу этой артистки много споров и в жюри, и в прессе. Пресса – не в счет. А жюри… Ну что же, оно оказалось на высоте. Сегодня Уэхара востребована и в Европе, и в США. И надеюсь, еще не раз появится на сцене БЗМК.

ГАСО – оркестр с судьбой и славной, и драматической, знавший периоды расцвета, огромного подъема и упадка – вновь состоялся. Этот факт в сегодняшней России, где разрушительные силы пока одерживают верх над силами созидательными, мне представляется знаковым. И еще одно – очень важное примечание. Не надо сравнивать нынешний ГАСО с прошлым. И тем более без конца повторять (всуе!): «Вот, во времена Светланова…» Да, тогда было иное. Но Светланова нет – и не будет. Не нужно пустыми словами тревожить память Великого дирижера. Это в высшей степени некорректно и по отношению к нему, и по отношению к ныне живущим музыкантам ГАСО, которые вместе со своим новым руководителем делают все для возрождения оркестра и увековечивания памяти Е.Ф. Светланова…

Меня не оставляет надежда на то, что Россия когда-нибудь научится ценить и беречь «свое», отечественное, порой с огромными усилиями дающее благотворные всходы на нашей неухоженной, залитой горечью и разочарованиями, но родной – земле.

Александр Кабатов (Австрия, Россия)