Про открытие XXVII фестиваля современной музыки «Московская осень» отпетый оптимист, вероятно, сказал бы так: Большой зал консерватории был на одну пятую полон. А сдержанный пессимист всего и пробурчал бы: почитай, почти все кресла были пусты.

            Между тем играли замеча­тельную музыку. Серенаду Игоря Голубева, пронизанную тревогой, переходящей в смя­тение, но не опускающейся до паники. Виолончельный кон­церт Андрея Эшпая, исполнен­ный волнения, возвышающего­ся до негодования, однако чуж­дого примитивной, одномер­ной ярости. Саксофонный кон­церт Ефрема Подгайца – изу­мительный симфонический джаз. Наконец, музыку для оркестра покойного Бориса Чайковского - несколько пьес-пейзажей. Весь вечер на сце­не был Госоркестр России. Под руководством Марка Горенштейна коллектив много и тща­тельно работал, чтобы отмен­ную программу и исполнить на соответствующем уровне. Мало того, что это должно было быть очень хорошо, сле­довало максимально удовлет­ворить собственно авторскому видению (слышанию?), а ком­позиторы высказывали дириже­ру пожелания вплоть до само­го концерта.

            Понять композиторов можно. Они долгонько (Эшпай, на­пример, полтора десятка лет!) ждут исполнения своих сочине­ний. Да еще такого исполнения - ведь ГАСО один из самых лучших музыкальных коллекти­вов страны. Замечу, что заме­чательно играли и солисты - виолончелистка Марина Тара­сова, саксофонист Алексей Волков. Что же, все прекрас­но? Какое там... Композиторы, надо полагать, желали не толь­ко, чтобы их музыку исполни­ли, но, прежде всего, чтобы ее услышали. А кто услышал? Си­дели в зале в основном колле­ги да близкие друзья. Получи­лось почти по Жванецкому: «Они там у себя все это про­изводят и у себя же потребля­ют. Для внутреннего употреб­ления...» Думается, особенно удручил пустующий зал Мар­ка Горенштейна, для которого принципиально приемлем толь­ко аншлаг.

            Да, взыскательная, но уж чересчур избирательная мос­ковская публика ошиблась, проигнорировав концерт. Од­нако допускаю, что ввиду очевидного консерватизма иной подбор авторов на афише, - скажем, Шуман, Шостакович, Гершвин, П. Чайковский - для нее куда предпочтительнее, чем такой - Голубев, Эшпай, Подгайц, Б. Чайковский. Так, организаторам следовало пре­дусмотреть возможность «публичной ошибки». Может, сделать вход совершенно сво­бодным, проведя короткую, но «агрессивную» разъяснитель­ную работу. Может, адресно-точечно раздать приглашения. Может, наоборот, за часть билетов заломить высокую цену, чтоб снобы валом вали­ли... Не знаю. А вот в Мос­ковском союзе композиторов должны знать! Ведь и в пре­жние годы, бывая на меропри­ятиях «Московской осени», становился свидетелем того, как волнующая, красивая, изящная музыка летела с под­мостков к пустующим стульям. Вряд ли это устраивает организаторов. Наверняка им хотелось бы исправить положе­ние. Но чтобы ударить палец о палец для этого... Похоже, творческие люди с избыточным непониманием воспринимают слова поэта «Служенье муз не терпит суеты».

Леонид ГВОЗДЕВ