ПРЕКРАСНЫЕ МГНОВЕНЬЯ...

Осень — не только пора листопада. Осенью все театры и концертные за­лы распахивают свои двери для посетителей—открывается те­атральный сезон. Вот и мне слу­чилось побывать на открытии сезона Государственного Акаде­мического Симфонического Оркестра России (ГАСО) под управлением народного артиста России Марка Горенштейна в Большом зале консерватории. Вечер был посвящен памяти Евгения Светланова, великого дирижера, который 35 лет своей жизни отдал этому оркестру.

Захотелось побольше узнать об этом оркестре, который до­ставил столько удовольствия своей игрой и, судя по пере­полненным залам и реакции окружающих, не мне одной. Вдобавок, по случайному сов­падению, этот оркестр и наша газета — ровесники. В следую­щем гаду оба наши коллектива будут справлять 70-летний юбилей.

Итак, я беседую с главным дирижером Государственного Академического Оркестра Рос­сии народным артистом Рос­сии Марком Горенштейном.

— Марк Борисович, прежде всего мне хочется поблагода­рить Вас за то наслаждение, которое доставила великолеп­ная игра вашего оркестра и тех солистов, которые с ним вы­ступали. А ведь всего несколь­ко лет назад этот оркестр был, что называется, «притчей во языцех». Сейчас же он снова в превосходной форме. Как вам удалось этого добиться?

— Когда в 2002 году я пришел в этот коллектив, ситуация в нем была непростая. В пред­шествующие пять лет в оркес­тре происходили всем извест­ные события, к которым мне бы не хотелось возвращаться, и это самым пагубным образом ска­залось и на исполнительском мастерстве и на моральном кли­мате в оркестре в целом. Дисци­плина была не на высоте: неред­ки были прогулы, опоздания. Сейчас этого нет и в помине. Порой даже говорят, что у нас дисциплина на уровне армей­ской. Но далеко не всем такие перемены пришлись по вкусу— за минувшие четыре года кол­лектив покинуло более сорока человек. Причем, все они ушли по собственной инициативе.

— Если учесть, что в оркестре ПО человек, то практически из него ушло около половины му­зыкантов! Как же вы набирали новых и какими критериями ру­ководствовались? Вы отдавали предпочтение молодым музы­кантам или возраст не являлся основополагающим условием?

— Мы отбирали музыкантов на конкурсной основе. И было это очень непросто. Всего про­шло порядка 12 конкурсов. И нельзя сказать, что в результате мы получили готовых орке­странтов. Таковых сейчас прак­тически нет. Это раньше, лет 30 назад, в Госоркестр стояли оче­реди желающих, и конкурс был порядка 50—60 человек на ме­сто. Требовалось, как минимум, иметь три года стажа, а студен­тов практически не брали вооб­ще. Сегодня приходится брать молодых людей со студенческой скамьи. Ведь после долгих лет перестройки сложилась крити­ческая ситуация—огромное ко­личество талантливых музыкан­тов средних лет покинули страну, старшее поколение состари­лось, а молодое—не выросло, так как у молодежи появились другие приоритеты и работать за гроши они не хотели.

— Какие же рычаги влияния вы использовали в работе с коллективом, чтобы достичь таких результатов? Ведь музы­канты народ непростой и к ним нужен определенный подход.

— Есть несколько таких ры­чагов. Во-первых, это, конечно, рычаг творческий. Потом — мо­ральные и материальные сти­мулы. За хорошую работу не только хвалят, но и дают при­бавку к зарплате. С 2003 года нам дали президентский грант, и появилась возможность пла­тить, наконец, нормальную зарплату. Работать плохо стало материально невыгодно. При­чем, все материальные вопросы обсуждаются на художествен­ном совете, чтобы не было ни­какой кулуарности, а напротив, полная открытость. В художе­ственный совет входят кон­цертмейстеры каждой группы. Они со временем стали на­столько внимательны к работе своих товарищей, к оценке их творчества, что всем стало яс­но—без полной самоотдачи здесь работать невозможно, долго не продержишься. Поэ­тому и ушли те, кто понял, что не соответствует уровню требо­ваний оркестра. Со своей сто­роны я заявил, что те, кто вы­живал из оркестра Светланова, были и такие, в оркестре рабо­тать не будут. Все они также по­кинули оркестр.

— Вы упомянули о мате­риальных стимулах и о прези­дентском гранте. Каково мате­риальное положение орке­странтов сегодня?

— Если бы зарплата музы­кантов осталась на том же уров­не, что и до 2003 года, с профес­сией оркестровых музыкантов в нашей стране было бы покон­чено навсегда. Я сам неодно­кратно писал об этом министру культуры.

— А гастроли как-то помога­ют решить материальные про­блемы?

— Сейчас уже нет.

— Но ведь кроме материаль­ного, должен быть и творче­ский стимул для работы.

— Я считаю, что чем больше человеку таланта дано от Бога, тем выше с него спрос, тем больше он должен работать.

— Какие основные задачи вы поставили перед собой, за­няв место за дирижерским пультом в оркестре, где когда- то сами были оркестрантом?

— Когда я вернулся в этот ор­кестр в статусе главного дири­жера, моей основной задачей было восстановление утрачен­ных позиций и возвращение бы­лой славы. Причем, доведение до такого состояния, когда пре­валирует постоянное стремле­ние совершенствоваться. Если такое стремление есть, то есть и прогресс, движение вперед. Ко­нечно, оркестрантам работать со мной непросто из-за моей тре­бовательности, но я точно знаю, что никому не делаю назло. Все претензии предъявляются толь­ко объективно. С другой стороны, им со мной легко, потому что я сам был оркестрантом, прошел весь путь снизу до верху и в этом плане у нас есть взаимо­понимание.

— Судя по всему, вы держи­те высокую планку для себя и требуете того же от других.

— Мои музыканты знают, что я никогда не прихожу на работу неподготовленным и поэтому имею моральное право требо­вать того же и от них. Кроме то­го, на всех гастролях, где бы они ни проходили, в подмосковных городах или на лучших концерт­ных площадках мира, я требую, чтобы музыканты играли одина­ково хорошо: публику нельзя обманывать, она этого не про­щает. Да и самим нельзя рассла­бляться — нужно играть каждый концерт как последний.
   За минувшие три года у нас сложился хороший профессио­нальный коллектив и, вдобавок ко всему, у нас сейчас так по­строена кадровая работа, что появилась возможность взаи­мозаменяемости. Раньше в ор­кестровых группах рядом с пре­восходным солистом мог си­деть посредственный исполни­тель. Теперь все иначе. Напри­мер, у нас есть прекрасный флейтист Леонид Лебедев, а ря­дом подрастает замечательный музыкант Евгений Яковлев. То же самое в кларнетах, то же самое в фаготах. Гобои у нас но­вая группа. Вся молодая. В группе валторн—заслужен­ный артист Леонид Вознесен­ский, которому всего 31 год, а рядом с ним подрастает моло­дой парень Валерий Жаворон­ков, который двигается очень уверенно и надеюсь, что выра­стет в замечательного артиста.

— Какие же у нас все-таки талантливые молодые музы­канты! И как после этого ве­рить словам о бездуховности нашей молодежи! Есть ли у вас специальные программы, направленные на помощь молодым музыкантам?

—У нас есть абонемент госу­дарственной филармонии, ко­торый так и называется «Моло­дые таланты». Примерно 10 мо­лодых солистов в сезон прохо­дят через Госоркестр и, с моей точки зрения, для них это боль­шая честь играть с коллективом такого уровня. Этой програм­мой руководит наш второй ди­рижер Александр Слуцкий. Мы стараемся, по возможности, брать и на гастроли по России молодых солистов.

—У меня к вам есть вопрос личного характера. Я слышала, что вы закончили в Одессе зна­менитую музыкальную школу Столярского. Об этой школе ходили легенды — ведь из её стен вышла целая плеяда все­мирно известных музыкантов! Если не ошибаюсь, в их числе был и Эмиль Гиллельс?

—Да, а также Ойстрах, Кли­мов и многие-многие другие.

—Что в этой школе было такого особенного? Что помо­гло ей сделать из детей, пусть даже и одаренных, такое коли­чество профессионалов само­го высокого уровня?

—Во-первых, там были со­браны замечательные педаго­ги. Детей туда отбирали талан­тливых, и сама атмосфера школы способствовала их ра­звитию: бесконечные конкур­сы, концерты. Школа давала такой позитивный заряд и та­кое стремление к совершен­ствованию, что даже я, кото­рый в те годы больше увлекал­ся футболом, чем музыкой, в течение полутора лет вставал в половине четвертого утра, чтобы поиграть на скрипке до начала уроков. Эта школа под­готовила огромное количество выдающихся музыкантов, которые стали достоянием не только нашей страны, но и всей мировой музыкальной культуры в целом.

—Сейчас много говорят о засилии масскультуры, а на ваших концертах аншлаги и среди публики немало моло­дых людей. Как вы это объяс­ните?

—В Москве много концерт­ных площадок, где исполняется классическая музыка, но дале­ко не везде полные залы. Ско­рее, для Москвы это редкость. Слушателей не обманешь. Как только снижается уровень ис­полнения, люди перестают хо­дить на концерты, и их не зама­нишь никакой рекламой. Когда я только пришел в Госоркестр в 2002 году, было продано всего 20% абонементов, а в прошлом и в нынешнем сезоне их прода­но уже 100%.

—Да, цифры бывают, порой, красноречивее любых слов.

— Мы выступаем только с первоклассными солистами. При этом происходит процесс взаимопроникновения: ор­кестр вынужден подниматься до уровня солиста, а тот, в свою очередь, должен играть с полной самоотдачей, чтобы соответствовать высокому уровню оркестра. Мы отказы­ваемся от выступлений с соли­стами, имеющими сомнитель­ную репутацию, какие бы ди­виденды нам это сотрудниче­ство не сулило — материальные блага, выгодные гастроли и т.д. Солист, выступающий с на­шим оркестром, должен не­пременно соответствовать той планке, которую мы себе определили.

—Какой гастрольный гра­фик у вашего оркестра? Где вы выступаете с концертами?

—В последние два года мы посетили Англию, Францию, Бельгию, Германию, Швейца­рию, Люксембург. Турцию. Все концерты проходили при переполненных залах и из всех этих стран нас пригласи­ли на повторные гастроли в сезоне 2007-2008 года. У нас будут гастроли и в США, где оркестр не был с 1994 года. И, кроме того, наш английский импресарио занимается орга- орга­низацией наших гастролей по Юго-восточной Азии. Зару­бежные гастроли важны не только для имиджа оркестра, но, как бы высокопарно это ни звучало, и для имиджа страны, которую мы предста­вляем. Не забываем мы и оте­чественных ценителей сим­фонической музыки — высту­паем в крупнейших залах Москвы и Подмосковья и мно­го гастролируем по России.

«Через тернии к звездам», именно таким путем ведет своих музыкантов Маэстро. Он знает дорогу к Храму, к Храму Музыки!